- Слушаю. - Тетушка Клара, это Эдуардо.
- А, Эдуардо, как дела? - Сильвия не у вас?
- Нет, ее нет. - А, ну ладно, неважно.
- Передать что-нибудь? - Нет, нет.
Скажите, что я жду ее на ужин. Спасибо.
Марко Почони, Марко Вальсана и Анджело Ризолли представляют
Фильм Тинто Брасса
ПОДГЛЯДЫВАЮЩИЙ
В главных ролях: Катарина Василиса, Франческо Касалье
Кристина Гараваглиа Рафаэлла Оффидани
Антонио Салинес, Элеонора да Грасси Габри Креа и другие
Сюжет и сценарий Тинто Брасса
Оператор: Массимо Ди Венанцо
Художник-постановщик: Мария Лючиа Баттани
Художник по костюмам: Миллина Дэодато
Композитор: Риц Ортолани
Производство Марко Поччони и Марка Валсанья
Монтаж, сценарий и режиссура Тинто Брасса
- Додо, - Сильвия.
Ты очарован?
Я был очарован до того, как ты сбежала.
Да не сбежала я. Прости, что опоздала, но я не смогла освободиться раньше.
- Почему? Мужчины? - Да какие там мужчины, я была занята.
- Ты уже заказал? - Я ждал тебя. Что ты будешь?
Как обычно. Курицу с миндалем и рис по-кантонски.
Мне тоже.
- Спасибо, что пришла. - Я все-таки твоя жена.
Тогда могла бы уже и вернуться домой.
Оставь, Додо.
Я тебе это уже говорила, пока это не возможно.
Я настаивал на нашей встрече, потому что есть новости.
Да? Что за новости?
Я могу вам предложить дом? Собственную квартиру?
Серьезно? Что это за квартира?
В доме моего отца. Я решил попросить его в счет моего будущего наследства.
- Как же ты решился на это? - Я сделал это для тебя.
Для меня? В каком смысле?
Нам теперь не придется жить вместе с отцом.
- Извини, причем тут твой отец? - Может, это тебя мучает.
Наоборот, твой отец восхищает меня.
Еще с тех пор, когда я была студенткой в университете.
Если уж на то пошло, то это ничего не меняет. . .
Так почему ты ушла?
Ах, Додо. Сколько раз тебе повторять одно и тоже.
Мне нужно было побыть одной.
Подумать, понять, что со мной происходит. Не настаивай, прошу тебя.
Ты что-то не договариваешь.
Дом здесь не причем.
Вам что-нибудь нужно?
Ну ладно, Сильвия! Прости меня! Сильвия.
Даже, если ты сбежала не из-за квартиры, то теперь она у нас будет.
Делай, как знаешь.
Давай займемся любовью.
- Додо, сейчас, здесь. - О, господи, Сильвия, а как?
Глазами, как в первый раз.
Посмотри на меня.
- Тебе нравится? - С ума сойти.
Она напоминает спину разъяренного кота.
- А еще , на что она похожа? - На петушиный гребешок.
- Еще, Додо. Скажи мне что-нибудь. - Норка.
- Ну, да. Подкрадись к ней. - Я предпочитаю смотреть.
- А сейчас мне надо идти. - Проводить тебя?
Нет.
Добрый день, Фауста. Мой отец уже проснулся?
- Еще как - Что значит "Еще как"?
- Это только я знаю. - А мне вы не могли бы объяснить?
Это слишком сложно.
Фауста, я хотел бы знать, что вы имеете против моего отца?
Отнесите ему сами завтрак.
А потом, когда я приду делать ему укол, не уходите.
- Оставайтесь в комнате и смотрите. - На что смотреть?
На то, что он будет пытаться сделать рукой.
Каких он захочет прикосновений. Что он от меня будет требовать.
- Что? - Что - что? Не понимаете?
Нет. Не понимаю.
Он делает все, чтобы мои руки оказались там. Теперь понимаете?
- Ах, вот оно что. - Да, именно.
- А ты не можешь ему помешать? - Я пробовала. Но все бесполезно.
Тогда увольняйся, я найду другую сиделку.
Нет, нет, уходить я не собираюсь. Мне просто захотелось рассказать вам.
А зачем? Ну, чтобы вы знали.
Осторожно, после поговорим.
Осторожно, у меня шприц. . .
Только обещайте мне, что ничего не скажете отцу.
Ну, раз ты просишь. . .
Вообще-то он славный человек, не хочется его огорчать.
Только он со странностями.
Хотя он, может, по-своему и прав.
Мне не так уж трудно сделать ему приятное.
Какая ты заботливая.
Да нет, просто ваш отец платит мне втрое больше обычного.
- Потому что легкая рука. - Ну, еще бы, волшебная рука.
Только не подумай ничего. Мы ничего друг к другу не испытываем.
Ему нужно вот это и все.
Договорились, я ему ничего не скажу.
И пожалуйста, не уходите, пока я не зайду сделать ему укол.
Войдите.
- Привет, папа - Ему удалось.
- Кому? - Коту.
Он целых десять минут охотился за воробьем. Какое упорство!
- Ты за кого болел? За кота или за птичку? - За птичку, ясное дело.
- Ты в хорошей форме. - Как обычно.
И, может быть, сегодня даже попробую постоять.
У тебя как дела? Принеси мне йогурт, чтобы к приходу Фаусты я был как огурчик.
- А как у тебя с Сильвией? - Да неплохо.
Я видел ее вчера вечером. Мы о тебе говорили.
Обо мне, забавно. И в связи с чем?
По поводу квартиры на верхнем этаже. Я сказал ей о нашей договоренности.
- А она? - Мне показалось, что она согласна.
Я очень рад. Честно говоря, я так и не понял, почему она ушла.
Я тоже. Хотя думаю, что это из-за дома.
Из-за дома?
Да, я уверен, что она хотела, чтобы он был полностью наш.
Только не принимай это на свой счет.
По-моему, вполне понятное желание для женщины.
Скажи ей, что эта квартира теперь ваша.
Спасибо, папа.
Ну что ж, ты должен будешь слегка привести ее в порядок.
Можно?
- Ты что, сегодня не идешь в университет? - У меня занятия позже.
- Хотите, чтобы сеньор Эдуардо вышел? - Почему же, он мой сын, а не посторонний.
Осторожней, постарайся, чтобы не было больно.
Конечно, вот так. Так, профессор?
Давайте, профессор, поворачивайтесь.
Алло.
- Папа, это тебя, какая-то Патриция. - Давай сюда.
Привет.
Сегодня, возможно, я встану на ноги. У словно, конечно.
Здесь Фауста, медсестра. Ну, что ты говоришь. . .
Здесь еще и мой сын. Да.
Не беспокойся. А спорим?
Когда ты придешь? Когда ты придешь?
Я тебе покажу. Кладу руку на огонь. Кладу руку на огонь.
Само собой разумеется.
Позор тому, кто дурно об этом подумает.
- Добрый день, графиня. - Добрый день, дорогой.
Безобразие, лифт никогда не работает.
Вы правы.
Если бы лифт работал в тот день, когда ваш отец упал, этого бы не случилось.
- Кстати, как дела у сеньора Альберта? - Спасибо, неплохо.
Это исключительный человек, другого такого не найти.
- Простите, графиня, я опаздываю. - Передайте ему привет.
До свидания и еще раз спасибо.
Но вспомните ту замечательную сцену вуаэризма, что изобразил Геродот,
а затем Андре Жид.
Царица садится, раздевается, за ней подсматривает фаворит государя,
а государь подглядывает за фаворитом, подглядывающим за царицей.
Здесь мы имеем дела с вуаэризмом, возведенным в куб.
Это понятие происходит от французского глагола "вуар": видеть, смотреть.
Простите, профессор, а вуаер, это что, озабоченный?
- Озабоченный? Чем? - Желанием совокупиться.
Это радость созерцания.
Из приведенных примеров следует, что вуаэризм -
далеко не примитивное явление.
Это не просто предмет сексопатологии, а важная область искусства и литературы.
В первую очередь фотографии и кинематографа.
Художник, таким образом, не только показывает нам
нечто сокровенное, интимное, запретное, тайное,
но и делает нас соучастниками этого сладостного познания.
Этого сладостного пагубного желания выразить то, что общество подавляет.
Продолжим. Ведь общество выводит за рамки дозволенного все,
что ему недоступно в силу лицемерия, страха, невежества.
Что, однако, является важнейшей частью человеческой жизни? Речь идет о сексе.
Его крайне беззащитной обнаженности. Его телесном воплощении.
Именно этот образ создает поэзия Болардо.
Прошу познакомиться. Раздайте всем, пожалуйста.
Продолжим завтра. А пока, прочтите.
- Профессор, подвезете меня? - Куда тебе ехать?
Домой. Ну, как, подвезете?
Да, конечно, садись.
О, господи, чуть не раздавила.
Не бойся, ты слишком мягкая, чтобы раздавить его.
- Где ты живешь? - Набережная Виктории.
Профессор, лекция была очень интересная.
Тебе понравилась? Боюсь, что остальным не очень.
- Почему я тебя раньше не видел? - Я редко появляюсь в университете.
- В основном, из любопытства. - И что же тут любопытного?
Профессора.
- А откуда ты? - Из Африки.
Да ну? А я-то думал из Швеции. Но Африка большая.
А вы угадайте.
- Сенегал? - Нет
- Мали? - Нет.
- Конго? - Браво, профессор.
Только сейчас это называется Заир.
Меня зовут не профессор, а Эдуардо. А для друзей Додо.
- Додо? Как забавно. - А тебя?
Фаскази.
Я на лекции поняла, что тебе нравится смотреть.
Ну, честно говоря, мне казалось, что это ты подсматриваешь за мной.
Что особенного в этих стихах, профессор?
Это замечательный пример литературной эротомании.
Негритянка, задыхаясь, Опрокинув всмять желая, бедное дитя,
Плод запретный вседоступный
Стона сладкое мученье Черно-белое сплетенье...
Ну, с позиции профана, все очевидно.
Негритянка и девочка принимают позу валета. Знаешь, что это такое?
Конечно, знаю. Мне кажется, что в этом нет ничего предосудительного.
А на самом деле, это предосудительно в крови.
Сама подумай, между двумя женщинами, одна из которых взрослая,
а другая девочка, одна негритянка, а другая белая.
А та в ногах, где жертва улеглась Скрещенную вуаль волос
Открылся взгляду тайный зев,
Как бледно розовая раковина Мерцает в море.
В этих стихах автор не только позволяет нам присутствовать
при чем-то интимном, сокровенном, но и показывает святая святых -
бледно розовую раковину.
А ты? Только смотришь? Или можешь что-то еще?
Ну и ну.
Что будем делать дальше?
Иногда лучше ничего не делать. Приходится смотреть и не более.
И на том спасибо. Я уже могу дойти пешком. Мой дом рядом.
Погоди, может, я еще смогу что-то сделать. Например, переехать речку.
- Вот и приехали. - Тогда прощаемся?
А это тебе зачем?
Чтобы запечатлевать все то, на чем останавливается мой взгляд.
- Ты хотел бы запечатлеть меня? - Да, конечно.
Подожди, не здесь.
- А где? - У меня.
- Спасибо. - Привет, Жозеина.
- Меня зовут не Жозеина, а Марианна. - Щелкнешь меня в другой раз.
Это дети консьержки.
Тебе хотелось бы запечатлеть меня в этой поэме?
Да, только не хватает белой девочки.
- У тебя есть дети? - Что?
- Ты женат? - Да, а почему ты спрашиваешь?
- Просто так, любопытно. - У нас нет детей.
А ты и с женой просто созерцатель?
Когда-то был, а сейчас она просто ушла.
Ой как жаль. Она красивая?
Красивая, очень красивая. Красивее тебя.
Ты из-за этого так говоришь. Как седло, я знаю.
- К сожалению, в Риме я растолстела. - Почему к сожалению?
- Не влезаю в платья. - У моей жены тоже она очень заметная.
Располагайся.
Ты очень фотогеничная. И эротичная.
Нравится? Мне их сделал один англичанин, Тони.
Он говорит, что я вдохновляю его как фотомодель.
- Заметно, поздравляю. Квартира его? - Нет, моя. Папин подарок.
Или он очень богатый, или очень тебя любит.
И то, и другое. Он заместитель министра. Он правит, а я живу.
Ну что, как мне встать?
Ну, я не знаю. Решай сама. Я вижу, ты сама умеешь.
Ты прав.
Если есть любители смотреть, должны быть и любители показывать.
- Что скажешь? - Ты удаляла волосы?
Нет, я от природы такая.
А бледно-розовая морская раковина?
- Ты ничего не замечаешь? - Что именно?
У белых женщин здесь пуговка. А у меня нет.
- Клитор?! - У далили.
Но это же дикость!
Не более чем ваши девственность, верность, стыдливость.
Тебе нравится смотреть? Скажи честно?
- А тебе показывать? - Мы созданы друг для друга.
Привет, Тони. Это Додо, мой преподаватель французской литературы.
Очень приятно, вообще-то меня зовут Эдуардо.
Чем вы занимались?
Мы повторяли одну его литературную теорию.
- Я фотографировал ее. - Он хотя бы заплатил тебе?
Да нет, Тони. Это не профессиональный фотограф.
- Полароид. - Они меня не интересуют.
Смотри же, говорю тебе.
Ты глупая черная путана.
Ты слышал, люди от ревности становятся расистами.
Извини, Фаскази, боюсь, что мне пора идти.
С ума сошел, сейчас начнется самое главное. Смотри...
- Ты рассердилась? - Не доводи меня, Фаскази.
Мне нравится, когда она злится. Она мой личный фотограф.
И я содержу ее, чтобы она фотографировала только меня.
Ты ревнуешь? Он не настоящий фотограф.
Он только вуайер- наблюдатель. Знаешь, что он мне сказал?
Что ему очень хотелось увидеть, как мы занимаемся любовью.
Богатая негритянка с белой девушкой.
- Отправь его, Фаскази, отправь. - Я буду твоей рабыней.
Тетушка Клара, простите за поздний звонок, это снова я, Эдуардо.
- Да ничего, я смотрела телевизор. - Сильвия вернулась?
К сожалению, нет.
- Она не говорила, куда она собиралась? - Вообще-то она никогда не говорит.
- Оставить ей записку? - Нет, спасибо. Я завтра перезвоню.
Простите за беспокойство. Черт возьми! Где она шляется но ночам?
- Давай, не заставляй тебя упрашивать. - Тише, профессор, ваш сын услышит.
К черту моего сына. Иди сюда. Давай.
- Мы договаривались, только смотреть - Ну тогда, покажи мне ее хорошенько.
- Как на той фотографии в журнале. - На какой фотографии? Их так много.
- На той, где с книгой в руках. - Профессор, какой вы капризный.
- Так хорошо? - Раздвинь ноги.
Вы еще не насмотрелись?
Нет. Хорошо разглядеть - значит увидеть ее раскрытой.
А как я смогу это сделать с книгой в руках?
Выброси ее. На кой черт тебе сдалась эта книга?
Неужели, профессор, у вас все еще стоит?
У профессора в университете масса свободного времени и он думает.
- И снова думает. А мысли где? - Здесь.
- Молодец. Знаешь, ты мне нравишься. - Вам все нравятся. Думаете, я не знаю?
Замолчи, несчастная! А то сейчас упадет.
Хорошо. А сейчас - сигару.
Вы же знаете, профессор, что вам нельзя. Врач запретил вам курить.
Подержи ее там.
Смочи ее хорошенько.
А сейчас давай ее мне.
О, восхитительно!
- Потрогай его немножко. - Мы же так не договаривались.
- Я заплачу тебе, как за 20 уколов. - За 30.
- Согласен. Возьми его в руку. - Профессор, какой он у вас большой.
Возьми его.
- Тебе нравится? - Какой большой!
А у кого больше - у меня или у Додо?
У вашего сына я его никогда не видела.
Да, а я мог бы поклясться. Ну, чего ты ждешь?
- Поцелуй его! - Нет, не буду.
- Я заплачу как за сорок уколов. - Перестаньте, профессор!
- Давай - Нет, за пятьдесят.
- За 50, хорошо. - Перестаньте.
Перестаньте, смотрите, что вы наделали!
Все из-за тебя.
- Так хорошо, профессор. - Ничего хорошего, ну ладно, все равно.
- Если бы ваш сын увидел нас. - Хватит говорить о нем.
Но он вполне мог видеть нас сейчас.
Ты часто о нем говоришь. У ж не влюбилась ли ты в него?
Да нет, между нами ничего нет, он все еще любит сеньору Сильвию.
- А она по-твоему его любит? - А я откуда знаю.
- Вы лучше должны знать. Вы отец. - Дура, ты все испортила!
Выключи свет! Все, иди спать! Вот деньги.
Но не дай бог, ты отдашь их этому козлу - своему жениху!
- Что ты здесь делаешь? - Угадайте?
- Что ты хочешь от меня? - Чтобы вы плохо не думали.
- О чем? - О сегодняшней ночи.
- А почему я должен плохо думать? - Я заметила, что вы подсматривали.
Не подсматривал, а смотрел.
Я сделала это не ради денег, уверяю вас.
Только, чтобы доставить удовольствие вашему отцу. Он славный человек.
- А деньги ты взяла? - Он славный человек, но старый.
- Широкая ты душа. - Кому-нибудь другому - ни за что!
- Даже за все золото на земле? - Ну что ты. Клянусь!
- То есть я могу честно сказать. - Для этого ты и пришла.
Я удовлетворила вашего отца, потому что знала, что вы смотрели на меня.
- Не говори глупостей. - Мне нравилось, что вы были там.
- А мне вот не очень это понравилось. - Неужели?
Я, может быть, слегка возбуждался, а почему бы и нет.
Но все-таки ты сделала из-за отца или потому что я смотрел?
Вы суровы со мной. Не верите мне. Ваш отец куда любезней.
- Поэтому он нравится женщинам. - А каким женщинам?
- Многим! - А откуда ты знаешь?
Я вижу. Всем тем, кто приходит в дом обедать.
- Например, графине. - Старая ведьма.
Не совсем. Есть и такие, что не старше вашей жены.
Я не собираюсь нравиться всем или быть таким, как мой отец.
Вы с матерью очень красивы на этой фотографии.
Кстати, о каких фотографиях вы говорили ночью?
- Хотите посмотреть? Я схожу за ними. - Да нет, зачем
Смотрите, вот они.
- Однако. Кто это так снимал? - Мой жених.
Я не знала, что он их отдал в журнал. Это действительно художественная съемка.
Еще бы, ну ты даешь.
- Не стоило показывать их моему отцу. - Это он мне их показывал.
Говорил: "Это ты на них, правда?" и достал журнал. Я не смогла отказаться.
Подумать только, славный человек. Такими журналами интересуется.
В конце концов, что в этом плохого? Он старый, ему нельзя терять время.
Верно.
- Вы знаете, что ваш отец вам? - Да что ты говоришь?
Вы слышали, как он спросил меня: у кого из вас больше?
- Ну и что? - Понятно же.
- Что понятно? - Он боится сравнения.
Что-то не верится.
Можно вас поцеловать?
О, боже! Физиотерапевт! Он уже здесь.
- Здесь? - Нет.
- Значит, здесь? - Нет, о да, но не очень.
- А вот здесь? - О, адская боль!
Пардон, пардон, нечаянно сделали бо-бо Красной шапочке.
Это не шапочка! Он хотя бы сам еще поднимает шапочку.
- Вы думаете, можно что-то сделать? - Какие сомнения, вы шутите, профессор.
После трех-четырех манипуляций, мы поставим вас на ноги,
и вы будете как спортсмен, словом, другой человек.
Хорошо бы все же остаться собой.
Но чтобы ничего не болело, потребуется длинная-предлинная трость.
- Такая? - Что ж, подойдет.
Вставайте, профессор. Вставайте на ноги.
Браво, профессор!
Нет!
- А ты здесь не нужна. - У же точно не нужна.
- Молодец, профессор, браво! - Упаду!
- Сейчас вперед. Браво, профессор. . . - Видите, я сам стою!
Вы преуменьшали свои способности. Так, так...
Еще пару шагов!
- Браво, папа! - Браво, профессор!
Еще один шаг, еще чуть-чуть.
Наконец-то, нам удалось!
Знаете, что я вам скажу, профессор,
если вы сможете стоять на ногах, то массаж мы вам сделаем вот здесь!
Давайте.
Так, так...
- Чем ты сейчас живешь? - Мольером.
Высокая культура, а я как видишь, перешел на низкую.
Что ты смеешься, налей-ка мне на руки.
Ниже, ниже профессор.
В вашем возрасте это дело непростое - массаж бедра.
- И женщин так же массируешь? - У женщин нет мускулов.
- Папа, так как насчет дома? - Он твой, я же тебе сказал.
Я хотел показать Сильвии эту квартиру. Мне нужен ключ.
Он у швейцара, возьми его.
Алло?
- Это синьора Сильвия. - Ей нужен Додо.
Не знаю, она попросила профессора.
Отца или сына?
Это вас.
Привет, да, я звонил тебе вчера вечером.
Давай встретимся в три. Хорошо, где хочешь.
Почему в кино? Хорошо, встретимся там.
Мне надо идти... Чао, папа. Еще раз поздравляю.
И скажи Сильвии, чтобы она больше не сердилась на меня.
Ее ждет ее собственный дом.
Завтра мы принесем вам костыли, профессор.
Увидите, насколько вам сразу будет легче.
Да, и я смогу летать!
Лучше объясниться раз и навсегда.
Если я не вернусь к тебе, то это не только из-за дома.
Есть и другая причина.
Какая же?
- У тебя есть мужчина? - Да, если хочешь. Есть мужчина.
- Почему же ты мне сразу не сказала? - Эй, будем смотреть кино или нет?
Я хотела, чтобы ты сам понял.
Но ты зациклился на этом доме, и потом, мне было стыдно.
Рассказать или поступить так?
Этого мужчину я не люблю.
Почему же ты тогда с ним?
Я все понял, нам незачем больше встречаться.
Нет, я прошу тебя, не уходи! Ты мне нужен.
- Мне так не кажется. - Но это так.
Эх, Додо, если я буду знать, что ты всегда со мной,
вот увидишь, все это закончится, и я смогу его бросить.
- А что мешает тебе это сделать сейчас? - Я не знаю. Я не могу, он сильнее меня.
Я делаю все возможное, чтобы не видеть его. А потом, все начинается снова.
- Разве это не любовь? - Нет, нет, я не знаю, что это.
Но я знаю, что я не люблю его. Я люблю тебя, Додо.
А к нему я ничего не чувствую. Только сексуальное влечение.
И что же я должен делать? Держать вам свечку?
Хотел бы я знать, чем он так неотразим, как мужчина?
- Я бы предпочла не говорить о нем. - Ну, уж нет!
Расскажи мне, кто он? Сколько это уже продолжается?
Прекратите в конце концов! Вы же не одни!
- Тебе нужны подробности? - Да, подробности!
Например, мне нравится, как он меня берет.
- И как же? - Сзади.
Укладывает меня на стол или куда придется и берет меня сзади.
А я его как угодно огребаю, он все равно не видит моего лица.
А я не вижу его. И могу фантазировать, что в голову взбредет.
Представлять себе кого угодно, хоть животное.
О, боже, Додо, зачем тебе эти подробности?
Потому что я хочу, чтобы ты хоть на словах изменила ему со мной.
Когда мы занимаемся этим с ним, он вцепляется мне в волосы на затылке
и говорит мне: "Ах ты, моя жирная свинья! Сильвия, скажи мне, что ты моя свинья
Или я сверну тебе шею."
А ты?
А я говорю ему, да, я твоя свинка,
и наслаждаюсь, когда слышу,
что ему нравится, когда я говорю ему эти слова.
- Ты тоже любишь его. - Нет, я люблю тебя.
Потрогай.
Послушай, скажи мне, что ты не можешь жить без меня.
Додо, скажи мне, что я твоя развратница.
Она оказалась другой.
Я отрекся от тех грез, которые когда-то любил Байрон, Бодлер.
И все вы, остальные. Где вы?
Вы давали усладу моему воображению,
но не в силах были дать мне эту плоть, от которой я воспылал.
Скажи мне, что ты жирная свинья. Скажи мне, а то я сверну тебе шею.
Да, ты же знаешь, я твоя свинка.
Додо, вот твои марки.
- Они мне больше не нужны. - Грубиян!
Грубиян!
Мерзавец!
- Спасибо за газеты. - Ты не спал?
Я уже давно не сплю. Я видел, как ты смотрел на меня.
- Как я смотрел на тебя? - С ненавистью!
Ну, что ты говоришь, папа. Как все это тебе могло прийти в голову?
- Я смотрел на тебя, как на спящего. - Считай, что я ничего не говорил.
Твой вид ввел меня в заблуждение. У тебя такое потерянное лицо, что с тобой?
- Что тебя тревожит? - Ничего, все замечательно.
Ну хорошо. Помоги мне подняться. Который час?
- Около половины девятого. - Я проспал дольше обычного.
Вчера вечером я лег позже из-за этого телевизора.
- Я прошу тебя, открой шторы. - Скоро врач принесет костыли.
- Хороший знак, ты выздоровел. - Да, похоже, что так.
- Ты не рад? - Да, конечно.
Хотя, пока я лежал в кровати, я надеялся, что смогу вылечиться
не только от перелома, но и от другой болезни, от старости.
Ты не старый, папа.
Но силы у меня уже не те, что были раньше.
- Какие силы? - Интеллектуальные силы.
Или сексуальная мощь.
Прости за нескромный вопрос, папа.
Что ты имеешь в виду, что за эти недели у тебя были любовные приключения?
Скажем, меня понесло.
Непонятно почему, но на женщин больной всегда действует возбуждающе.
Но как ты мог в твоем состоянии?
Ну, это не проблема, у этой девочки дьявольская одержимость.
Она готова залезть к тебе даже в постель.
С поднятой юбкой и без трусиков.
Да, женщины - народ очень решительный.
Как это странно, что отец с сыном говорят об этом.
- Я иногда забываю, что ты мой отец. - Замечательное оправдание, не так ли?
Но иногда мне кажется, что ты мой ровесник,
и ты мог бы вполне оказаться моим соперником.
А на самом деле я старик, с дряблой кожей, с бессильными мускулами,
с ногами, как у покойника.
И женщин нет. Не обращают внимания.
Вот как?! А на что же они обращают по-твоему внимание?
На жизненную силу. Ну, тебе ее не занимать.
Да, должен сказать, что с годами я больше ощущаю себя молодым жеребцом.
- Я знаю, я слышал, как ты прошлой ночью. - О чем это ты?
Не отказывайся. С Фаустой.
А, с Фаустой! Она сводит меня с ума.
В конце концов в моем возрасте зачем ограничивать себя или строить иллюзии.
Мне пришлось заплатить этой бесстыднице.
Иногда заплатить бывает пристойней, чем заниматься этим с той же,
согласной бесплатно.
Может быть, иногда. В любом случае поверь мне, нет ничего лучше, чем. . .
- Платить женщинам? - Нет, трахать их!
И потом, они тоже в глубине души этого жаждут.
Это не только единственный способ выбить из их головок феминистские
заскоки, восстановить порядок и их подчиненность.
Женщины, сын мой, хотят, чтобы мужчины брали их, а не понимали.
Профессор, здравствуйте. Знатный денек сегодня.
Еще погуляем и дойдем до края земли.
Сегодня ночью мне было чертовски жарко.
Профессор, это результат нашего массажа.
- Он распаляет вас. - Но не надо преувеличивать.
Скажи Фаусте, чтобы принесла мне завтрак.
Ему нужно успокоительное, а не взбитые яйца.
О, господи, сеньор Эдуардо, вам нравится пугать меня.
Этот славный человек любит, чтобы за ним ухаживали.
- Я делаю это по своей воле. - Мне тоже захотелось.
- Если подождете, я и вам приготовлю. - Я сам.
- Где яйца? - В холодильнике.
- Вы слышали ночью весь этот шум? - Нет, а что за шум?
У вашего отца, должно быть, были гости.
- К нему приходила женщина. - Вероятно, это была одна из его подруг.
- Это вы открыли ей дверь? - Нет.
- Значит, у нее были ключи. - Наверное, отец дал их ей.
Это невозможно. В этом доме всего три связки ключей:
одна у меня, одна у вас, и одна у вашего отца.
А вчера вечером его ключи лежали на столе.
- Ну и что из этого? - Не знаю, думайте сами.
Кроме нас троих, ключ от дома есть только у одного человека.
Что ты хочешь сказать?
Что женщина, которая приходила к моему отцу - моя жена?
Я молчу. Это вы сказали, сеньор Эдуардо.
Сегодня ночью синьора Сильвия была со мной.
- Да? До которого часа? - Я не обязан перед тобой отчитываться.
А мне и не надо.
Несмотря ни на что, она моя жена. Мы с ней помирились.
И сегодня мы спали вместе.
Однако из спальни вашего отца доносился голос синьоры Сильвии.
Я слышал. Ночью все голоса похожи.
Дверь кабинета плотно не закрывается. И все слышно: звуки, голоса.
Какие звуки?
Ну, мне показалось, что это стоны, но нежные.
Как всхлипывание, но не от боли или страха.
Я повторяю тебе, что синьора Сильвия сегодня ночью была со мной.
- Где? - В доме у своей тетушки Клары.
Бедный синьор Эдуардо, вы плохо взбиваете, позвольте.
Я даже видела сеньору Сильвию. Было около половины двенадцатого.
Я была в своей комнате, когда услышала, как открывается входная дверь.
и так как шаги не входили к вам, сеньор Эдуардо, я решила посмотреть.
Я увидела, как женщина в серебристом плаще просто прошла по коридору.
Я видела ее со спины, но точно уверена, что это была сеньора Сильвия.
Она вошла в комнату профессора и закрыла за собой дверь.
Я подошла посмотреть, и услышала те самые звуки, о которых вам говорила.
Ты ничего не видела, ты все придумываешь.
Бедный синьор Додо, я говорю это вам вовсе не из жалости.
Не называй меня бедным и не обращайся ко мне Додо.
Я вас люблю, вы же знаете.
Скажи мне, что ты моя свинья. Скажи мне, а то я сверну тебе шею.
Да, я твоя свинка.
- Скажи мне, что ты моя свинья. - Сеньор, что с вами?
Сеньор, перестаньте! Мне больно! Хватит, прошу вас!
Сеньор, что с вами! Вы с ума сошли, да вы же мне сделали больно.
Прости меня, я не хотел, просто у меня закружилась голова.
- Смотрите, что вы наделали. - Извини.
- Вы тоже весь испачкались. - Оставь, потом надо будет постирать.
Что же я понесу вашему отцу?
Отнеси ему мое, оно тоже хорошо взбито.
Пожалуй, а это я съем сама.
Но почему вы хотели, чтобы я сказала, что я свинья?
Оставь, давай забудем.
С женщинами нужно обращаться по-другому, нужно быть любезными, нежными.
Посмотрите на своего отца.
Когда он хочет от меня чего-нибудь интимного, он просит это так ласково,
что отказать ему кажется просто бессердечно.
Вы понимаете меня, сеньор Эдуардо?
Дерьмовый дом!
- Добрый день, Эдуардо - Не притворяйся доброй, коза.
Давай, графиня, вали к своему славному человеку.
Он там ждет со своей безграничной душой.
И безразмерным членом.
Давай, иди.
Стоп, стоп, запретная зона. Вход платный.
Разве это не свободный пляж?
Свободный, хочешь сам по себе, хочешь с бабой.
Все чин чинарем. Пять тысяч с пары, десять тысяч с зевак.
А, я понял, ты тут крутишь дельца.
Да, швейцаром работаю, публичным.
- А у тебя что, никого нет? - В каком смысле?
- Ну, для этого? - Да я бы с женой.
Еще лучше, женам нравится, когда с ними, как со свиньями. Где она?
- Я боюсь, что она потерялась. - Что, нашла себе другого?
- Ну, в некотором роде так. - Что это значит, в некотором роде?
- Она тебе изменила? - Скажем так, она меня кинула.
А теперь у тебя свербит в заднице, да?
- В общем-то да, хотя... - Хотя что?
Будь проклят тот кретин, который впервые смешал любовь и честь.
Знаешь, кто это сказал?
- Фантоцци? - Нет, французский поэт Шарль Бодлер.
И он был прав.
Да, так кретин-то этот, он тебя обставил.
Ну что, платишь или сматываешься?
- Плачу, плачу. Тариф зеваки. - Приятно поразвлечься.
Хочешь совет? Не пытайся выяснять слишком много о своей жене.
Ложь поддерживает, а правда убивает.
- Алло. - Привет, я не помешала?
Сильвия, нет, наоборот, я всегда рад тебя слышать.
- А как насчет того, чтобы увидеться? - Ты еще спрашиваешь, конечно.
- Когда ты хочешь? - Сегодня вечером в китайском ресторане.
Меня устраивает, хотя я надеялся встретиться пораньше.
- А что ты делаешь сейчас? - Ничего особенного.
Почему бы тебе не подъехать сюда и не посмотреть нашу квартиру?
- Ну, я не знаю. - Она пустая.
Хорошо, если ты так настаиваешь, но не обольщайся.
- Извини, я не понимаю. - Просто я должна поговорить с тобой.
Я тоже, Сильвия.
Давай встретимся у тебя через час.
Хорошо, договорились, через час, пока.
И вот, после того, как ты позвонила мне, я вспомнил Сент-Лежен. Ты помнишь?
Конечно, там ты впервые за мной подглядывал.
Сначала я не понял, что ты это заметила.
Почему ты тогда неожиданно опустил жалюзи?
Ну, ради приличия.
Дурачок, я же все это делала для тебя.
- Знаешь что? - Что?
После того, как ты закрыл жалюзи, я мастурбировала.
Ты мне никогда этого не говорила.
И на следующий день, когда нас представили друг другу,
у меня было странное ощущение, будто я уже занималась с тобой любовью.
О чем ты еще мне не рассказала?
По телефону ты сказала, что хочешь поговорить со мной.
- Все закончилось. - Когда?
Вчера ночью.
- Вы занимались любовью? - И да, и нет.
Как это: и да, и нет?
Наполовину. В том смысле, что он хотел, чтобы я поцеловала его член.
И я, чтобы порадовать, удовлетворила его.
Кто это был?
Ну-ну, Додо, я просила тебя, только без сумасбродства.
Его больше нет. И баста.
- Не делай этого. - Почему им можно, а мне нельзя?
- С тобой по-другому. - Что со мной по-другому?
Член.
Его член был без имени. Без лица. Без истории и без любви.
Просто член незнакомца. С тобой так не получилось бы.
- Повтори! - Что?
- Член. - Член.
Ч-л-е-н, так хорошо?
Если хочешь, сфотографируй меня.
Давай, щелкни.
У тебя стоит.
Если бы твой отец сразу отдал бы нам эту квартиру,
очень многого бы не случилось.
- Когда ты начала с другим? - В тот же день, когда мы поженились.
Как? Где?
У тебя дома. Во время свадебного коктейля.
Там было много народа, ты помнишь?
И в какой-то момент зашел швейцар и сказал,
что полиция хочет отбуксировать машины гостей.
Ты спустился с ним, а я пошла освежиться в нашу комнату.
Я выглянула из окна, посмотрела, как ты спорил во дворе с полицейскими.
Неожиданно он подошел ко мне сзади,
схватил меня за волосы на затылке, так что я не могла ни двигаться,
ни защищаться, ни повернуться
и овладел мною так, как ты хотел минуту назад.
- Я напрасно вернулась, напрасно. - Почему напрасно?
Для того, чтобы жить в этой квартире, нам придется одалживаться у твоего отца.
- И все повторится сначала. - Как это сначала?
Мы будем зависеть от него. А меня это не устраивает.
И что же делать?
Давайте снова жить все вместе, в квартире на первом этаже.
Это же основная причина, по которой ты ушла.
Я ушла, потому что у меня был другой. Сейчас его больше нет.
И поэтому мы можем спокойно вернуться к прежней жизни.
Я, ты и твой отец.
Пойдем, скажем ему, что мы остаемся жить с ним.
Пойдем, пойдем же.
Ладно.
Пойдем.